АСЯ ЕУТЫХ:
«МНЕ НУЖНО ЧУВСТВОВАТЬ ПОД НОГАМИ ЗЕМЛЮ…»
Эта женщина прекрасно скачет на коне, шьет, дивно рисует, понимает язык древних камней и булатной стали, «на ты» с драгоценными металлами и всевозможными их сплавами. Начав с оружейного ремесла, Ася постепенно развивала и иные направления – она реализовывалась как модельер, формируя свой особый, неповторимый стиль, создавала чудесные ювелирные украшения. Сейчас одежда и аксессуары от Аси Еутых - признак изысканного вкуса. Оружие, сделанное ее руками, – подарок, который почтут за честь принять президенты и принцы; одеяния, пояса, сумочки и украшения – первые леди стран и принцессы. Все изделия рождаются в обстановке гармонии, которая необходима в таком тонком деле. Творческий процесс напоминает некий ритуал, секреты которого известны лишь Мастерице. На что она опирается в своем нелегком, но прекрасном деле? Металл и женская природа – как это сочетается? Именно с этим вопросом мы и обратились к этой хрупкой талантливой женщине. Итак…
— Ася, женщины и ножи… Насколько это сочетается?
— Женщины любят клинки не меньше, чем мужчины, и разбираются в практичности холодного оружия также хорошо. Они прекрасно «модифицируют» оружие, добиваясь от него идеального сочетания красоты и функциональности. К примеру, оружейница Манаба Магомедова довела дагестанский кинжал до полного совершенства, сделав его двусторонним. А вот мужчины до этого почему-то так и не додумались. Когда я увидела двусторонний парадный дагестанский кинжал, была просто изумлена. На самом деле на Кавказе исторически сложилось так, что женщины работали с клинками, пожалуй, больше мужчин. Ведь с помощью маленьких ножичков обрабатывалась одежда — черкешенки-золотошвеи обязательно имели миниатюрный кинжал, заменявший им ножницы. У меня особое отношение к этим предметам, нашедшее свое воплощение в работе: сейчас я делаю пояс принцессе Хайе, на котором будет висеть кривой восточный кинжальчик, выполненный из дамасской стали и оформленный металлическими изображениями животных. Он будет на двух цепочках висеть на вполне современном поясе. Вот такая «изюминка».
В принципе, сегодня все, что касается костюмов, достаточно просто. Возьмем свадьбу принцессы. Совершенно ясно: она должна быть сказочно красива, платье, усыпанное золотом и драгоценными камнями, — это для принцесс довольно типично. А вот кинжальчик на поясе придает всему этому великолепию совершенно особую тональность. И не только визуальную: на протяжении всей свадьбы принцесса демонстрировала гостям кинжал, на котором золотом горело ее имя. Гости по достоинству оценили это добавление к гардеробу.
Прошлое отделено от нас многими сотнями лет, в течение которых женщины постепенно утратили связь с клинком, но стоит им заполучить его, эта связь восстанавливается на подсознательном уровне.
— Изящная женщина — и оружие… Одно дело — шитье, ювелирные работы, изготовление аксессуаров, другое — клинки.
— Я и в детстве была худенькой и маленькой, однако уже тогда отмечали, что у меня очень тяжелая рука. Семеро двоюродных братьев, которые значительно старше, задевая меня, получали реальную возможность убедиться в этом. Может, поэтому в дальнейшем при работе с инструментами проблем не было?! Ну а то, что женщинам не чужд интерес к холодному оружию, кажется, я уже упоминала. — Ася, а как совместить эту теорию с практикой?
— Сейчас у меня в проекте серия крошечных кинжалов для женщин. Они могут висеть на поясах, украшать женскую шею. Да, это совершенно иной стиль, среди известных кавказских клинков нет подобных изделий. Но ножи Аси Еутых родились не только в моем воображении. Разрабатывая новые модели, я основываюсь на археологических находках, заимствуя оттуда некоторые элементы. К примеру, навершие в виде сидящего зверя, которое, скорее, ближе к акинакам — скифским мечам. Однако акинак — меч, снабженный всеми декоративными элементами, а вот богато украшать ножи тогда почти никто не пробовал. Существовали они лишь только в виде клинков. Если бы я жила во втором-первом тысячелетии до нашей эры, то занималась бы тем же самым, чем и сейчас: делала бы красивые ножи, которые сейчас бы находили археологи.— Значит, «звериный» стиль пришел к тебе оттуда?
— Да, стихийных духов изображали на оружии и тогда. Это были духи огня, воды, воздуха или живой природы, антропоморфные, зооморфные. К примеру, Бог леса, зоо-антропоморфное существо с серебряными рогами, был покровителем всех путников и животных. Эта традиция с достаточно глубокими корнями: изучая индо-иранскую иконографию, мы встречаем изображения существ со скорпионьими хвостами, или с крыльями, или похожих на грифонов. Я изготавливаю ножи по этой же традиции, однако точных прототипов моих клинков нет. Ножны украшаю в собственном стиле. В перспективе — создание целой серии ножей; они пользуются популярностью, заказы на их изготовление следуют один за другим. Так, один из ножей, который мы делаем, предназначен для шейха Дубаи.— Все же ты не останавливаешься на оружейном ремесле, а реализовываешь новые проекты…
— Да, в скором будущем мне нужно будет полететь в Иорданию, расписать королевский сервиз. В последнее время ловлю себя на том, что практически перестала рисовать на бумаге. Причем технология рисунка такая: я «отпускаю» руку, «отключаю» голову, и рисунок рождается словно сам собой, по велению сердца, меня словно ведет что-то свыше. Это Творчество, и такое состояние — уверена! — знакомо всем творческим людям. — Ася, расскажи поподробнее об одном из направлений — о создании аксессуаров. Откуда черпаешь вдохновение?
— Для того чтобы придумать что-то, нужно дать простор фантазии и руководствоваться собственным опытом. К примеру, я достаточно долгое время занималась верховой ездой, впервые меня посадили в седло лет в шесть. Вот сейчас делаю ритон с конем и всадницей. Всадницу, руководствуясь собственным опытом, «грамотно» посадила. Но ее еще надо одевать, а я точно знаю, что в те времена не было карманов. В средневековье все, что позже стало носиться в карманах, вешали на пояс: ногтечистки, зеркала, не говоря уже об оружии. И я поняла, что пояс в то время был очень многофункциональным предметом. Это меня заинтересовало: получается, что создание пояса — важная тема. Я делала пояса принцу и принцессе Иордании, вот эта идея воплотилась в новом направлении. Сегодня археологи, ведя работы на местах царских захоронений, наряду с фрагментами одежды находят россыпи нашивок, которыми украшались пояса. В кургане Аржан было найдено несколько тысяч золотых бисеринок. Я задалась вопросом: куда нашивался этот бисер? «Тема поясов» словно постоянно витала в воздухе. Я превратила ее в то, что очень интересует людей. Кстати, по сути дела через тысячелетия к нам пришла сумочка для денег и сотового телефона. Это направление будет развиваться. Сейчас такое время, когда в моде индивидуальность, что мне очень импонирует. Сегодня в мире тысячи модельеров, каждый из которых стремится сформировать новое модное течение. Человек может выбрать одного модельера и одеваться исключительно у него, что будет выглядеть, без сомнения, достойно, но скучно, серо. А можно сформировать индивидуальный микс. Однако для этого нужно в определенной степени обладать если не внешней, то внутренней индивидуальностью, а это, как ни грустно, сейчас встречается достаточно редко. Пояс же придает одежде своеобразие, неповторимость.
— При создании нового ты не изменишь фирменному «звериному» стилю Аси Еутых?
— Ни в коем случае. Более того, он станет еще более «восточным», поскольку пояса, сумочки — это так присуще данному направлению…— Тогда «встречный» вопрос: королевская семья Иордании. Что мешает женщине из королевской династии быть модно одетой? Возможно ли преломить эту тенденцию?
— Сегодня женщина в какой-то степени просто лишена возможности одеваться самобытно. Везде все есть, и на этом фоне крайне сложно, почти невозможно как-то выделиться.Секрет моего успеха прост и состоит в том, что я — ювелир. Девяносто процентов его составляющих — это фурнитура. Когда фурнитура — произведение искусства, то, сочетая ее с роскошной тканью, получаешь королевский наряд.
— Ася, довольно любопытно узнать, а можно ли классифицировать твой стиль... географически?
— Хороший вопрос! В своем творчестве я придерживаюсь скифо-меотских мотивов, кроме того, изучаю культурные традиции древнего Ирана и Междуречья. Пожалуй, что так: Междуречье, царство древних скифов… А вот если говорить о моих чисто эстетических привязанностях, не затрагивая произведений, то я в восторге от Индии. Здесь довели до совершенства ткань, ее расцветку. Будучи в Иордании, я посетила эксклюзивную, очень дорогую мастерскую, она на втором месте после королевской. Долго перебирала ткани, одежду. Там была представлена одежда, вышитая вручную, — от пяток до горловины; я все искала и, наконец, обнаружила то, что мне по-настоящему понравилось. Когда задала вопрос, где это произведено, получила ответ: в Индии. Самая качественная ткань, самая тонкая вышивка — это чудо рук индийских мастеров. — Помимо того, что ты являешься замечательным мастером, ты еще и любящая мама. Сыновья идут по чьим стопам?
— С рождения мои дети растут в не совсем обычной среде. Безусловно, я с самого начала развивала художественный вкус моих сыновей. Дело в том, что на пустом месте воспитать его невозможно: он либо есть — и тогда его надо развить, либо его просто нет. Безусловно, кое-что им передалось: семилетний Бибарс совершенно самостоятельно изготовил наконечник стрелы, я только немного помогла ему выровнять модель. Это очень зрелая, настоящая работа, достойная его имени. Он своеобразно рисует — я в его возрасте так не могла пользоваться карандашом. Однако ему уже присуща индивидуальность: когда Бибарс делает что-либо, он ни в коем случае не копирует мои вещи, создает что-то свое. Сыновья очень разные, однако задатки, которые в них все больше и больше проявляются, позволяют сказать: наше дело будет продолжаться. Они потрясающе грамотно рисуют оружие, чувствуют его. Заур еще в три года создавал эскизы акинаков, а сейчас, в двенадцать лет, досконально знает весь технологиче-ский процесс создания оружия.
— Ася, на чем ты основывалась, выбирая имена своим сыновьям?
— О, это отдельная история… Когда должен был родиться Заур, мне приснился сон, который мной воспринимался каким-то призрачным фильмом: ночь, звонок, я иду открывать. Улица пуста и очень красива, возле калитки стоят два иранца — причем я совершенно точно знала, что это именно иранцы, — и позади них большая груженая машина, которую надо загнать к нам во двор. И вдруг рядом с ними замечаю маленького, лет трех-четырех, мальчика. Он — в иранской одежде, тщательно застегнут. Мальчик кидается мне на шею, я спрашиваю его имя, он говорит: «Я Джамршит». Иранцы загоняют машину и уходят, ребенок остается со мной, а я гляжу вслед уходящим и переживаю, что им очень далеко идти, до самого Ирана — ведь машина-то осталась у нас. И когда родился мой первенец, все переживала: ну как же я назову его Джамршитом? Пришли к компромиссу: решили, что это будет второе, тайное имя Заура. Кстати, имя Заур ему тоже очень подходит. Когда сыну было три года, он листал книгу «Древний Иран», открыл черно-белую фотографию Персеполиса и говорит: «Мама, это тот город, те горы, про которые я говорил тебе! Повези меня туда!» Вчитавшись в текст, поняла, что город этот когда-то строил Джамршит Великий… Помню, в свет вышла книга «Черкесские мамлюки», в одной из глав которой рассказывалось о султане Бибарсе. Заур был совсем маленький, и в бессонные материнские ночи я улучала моменты, чтобы почитать. Мне очень понравилось имя Бибарс. Когда прочитала его впервые, я ощутила что-то… Пришла в восторг, позвала мужа, было ощущение на уровне интуиции, что это сочетание букв — некое знамение. Есть такой бытовой момент: бывает заходишь, к примеру, в какой-нибудь магазин и неожиданно видишь вещь, которая вроде и не на виду, но сразу чувствуешь, что это — ТВОЕ. Она словно жила рядом с тобой, ее узнаешь сразу.
Если человек не засорен лишними наслоениями на подсознательном уровне, не зашлакован, его можно сравнить с хорошо настроенным музыкальным инструментом. Он не делает фальшивых аккордов, он слышит и видит правильно, а порой начинает звучать с кем-то или с чем-то в унисон. Так и случилось у нас с именем Бибарс.
Мы, собственно, «привезли» сына из Иордании. Когда он родился, я почувствовала — его душа оттуда. После мы с мужем довольно вяло перебирали имена, затем Руслан, как астролог, открыл гороскоп, и мы выяснили, что малышу наиболее подходят буквы «Б», «А», «С». И все стало ясно.
— Во что верит Ася Еутых?
— В предопределение, в судьбу. В моей жизни была масса совпадений, которые я не считаю случайными. Практически вся она состоит из красивых, совершенно невероятных, в какой-то степени фантастических случаев.К слову, мы полгода работали у принца в Аммане. Работа непростая, нам пришлось пережить массу трудностей, от количества работы порой у меня просто темнело в глазах. И вот, когда практически уже все было готово, мы сидели с принцем на красных подушках в римском амфитеатре, смотрели концерт. После него пешком пришли в Цитадель Хилл — это гора в центре Аммана, где расположен музей археологии. И там мы видим голову богини удачи Тихе, покровительницы Аммана, дочери Зевса… Именно от ее имени произошла моя фамилия: Тихе — Еутихе, Еутых, что в переводе означает «счастливый, удачливый».
Вот из таких интереснейших совпадений и состоит вся моя жизнь.
— Ты много путешествуешь. А в каких городах ощущаешь себя наиболее комфортно?
— Безусловно, предпочту современным мегаполисам древние поселения. Даже когда мы приезжаем к принцу Иордании, который размещает нас в пятизвездочном отеле для ощущения максимального комфорта, он обязательно везет меня «туда, где древние каменюки». Именно после таких визитов я достигаю оптимального творческого баланса. Для своеобразной «настройки» нужны не современные роскошные дворцы и апартаменты, а, скажем, гора Синай, где каждый камень буквально пропитан историей. Нужно походить по этой древней земле, босыми ногами прощупать каждый камушек, слиться с великой историей. Там особенно легко рисуется, начинается творческий подъем, который просто невозможен ни в каком суперсовременном отеле. Портрет принцессы Рим в свадебном одеянии я начала рисовать в отеле «Мариотт». Если бы кто-то знал, как при этом страдала! Я рисовала его сначала сидя в одном, затем в другом кресле; пыталась приспособиться на пуфике. Дело закончилось тем, что раздвинула всю мебель и устроилась прямо на полу. Но дело не шло, наступил некий «кризис жанра», и вот принцу звонят и говорят: «Асю надо срочно вывезти!» И невозможное свершилось: работа закипела. Я там нарисовала абсолютно все, что было нужно; меня каждый день с утра увозили из отеля, и я рисовала, рисовала, рисовала…
Та же ситуация и здесь, в мастерской. Я бы, наверное, никогда не смогла бы жить в высотном многоквартирном доме. Мне нужно чувствовать под ногами землю.
— Что в планах Аси Еутых на ближайшие год-два?
— Программа-максимум — создать Золотую кладовую. Те десятки и сотни предметов, сделанных моими руками, разлетевшиеся по всему свету, должны стать доступными для южного региона России и для моей любимой Адыгеи. Лейтмотив моего отношения ко всему: судьбе, предопределению и остальному — «где родился, там и пригодился». Самое главное предназначение — работать здесь, делать что-то как для России, так и для моей малой родины. Здесь живет чудесный многонациональный народ, открытый, душевный, добрый, красивый. Я сталкиваюсь с тем, что многие, кто хоть что-то слышал о моих работах или видел их где-то, расстраиваются оттого, что нельзя ближе с ними познакомиться, подержать их в руках. Поэтому и хочу построить Золотую кладовую. Ее не будет больше нигде, это уникальный проект. После этого… постараюсь опровергнуть собственное суждение о том, что просто научить чему-либо человека невозможно, он должен родиться с даром, талантом. Сейчас же я убедилась: если основать производство, где будет работать коллектив из молодых одаренных ребят, то процесс создания можно надо разбить на сотню маленьких этапов, на каждом из которых будет оттачиваться мастерство. Тогда можно будет добиться очень многого. Уже сейчас у нас есть молодые сотрудники, которые получают достойную оплату за свой труд. Вижу, как реализовываются их творческие навыки, с какой любовью они относятся к делу. Для меня — это родные люди, ни в коем случае не допускаю, чтобы они работали в плохом настроении, обязательно подхожу к каждому, хвалю его работу. В таких условиях никаких ошибок просто не бывает. Подобным образом и можно будет создать производство.
Нет, это не будет идиллическое предприятие с генеральной линией всеобщего умиления. Безусловно, в каких-то ситуациях необходима строгость, требовательность, поскольку это обязательные составляющие процесса обучения. Однако когда учишь или учишься работать, нельзя находиться в плохом настроении. Именно слаженный коллектив в состоянии реализовать все, даже самые смелые проекты. Когда мы собираемся все вместе и делаем какую-либо работу, ребята загораются потрясающим энтузиазмом, для них не играет роли — рабочий или выходной день, праздничный, собственно день или уже ночь. Порой и работа уже закончена, однако все не спешат расходиться.
Дом, в котором налаживается наше производство, окружен огромным двором. В нем сейчас сооружаются бассейн, спортивные площадки, мангал — для того, чтобы отдых проходил рядом с работой…
— А если пофантазировать: ювелирный дом Аси Еутых — это…
— Как правило, пока люди находят меня осознанно и вполне самостоятельно. Если раньше я не могла предложить ни ювелирных украшений, ни одежды, ни аксессуаров, то сейчас все это в наличии есть, причем в ассортименте. Теперь уже все могут совершить конкретный выбор. Именно выбор. Ведь я женщина, которая всю жизнь шила, потому прекрасно знаю, что такое комфортная и дискомфортная одежда. Еще в четвертом классе перелицевала и сшила заново себе пальто — просто не могла ходить в готовой одежде. Студенткой я сама себе шила обувь. Так что опыт в этом направлении накопился огромный. Мне известно, что любая женщина сможет не только выглядеть, как прин-цесса, но и чувствовать себя ею. — Кто она — клиентка Аси?
— Ну, если не считать принцесс, то это женщины, четко знающие, чего хотят. Умные, красивые, самодостаточные, нашедшие свое место и дело в жизни. Им не нужны какие-либо бренды, они обладают вкусом, а потому могут понять, что порой художественная бронза способна затмить россыпи бриллиантов. Им дано чувствовать и ощущать ее живость и пластику. — Это, наверное, особенно тебе близко?
— Да, пожалуй, эта часть плана развития для меня, как для женщины, особо интересна. Все остальное известно и предсказуемо: я делаю оружие, предметы украшения. Но пока это украшение лежит в коробочке — это одно. Меня всегда занимал вопрос: на какой женщине будет оно блестеть? Красивая женщина — это одно. Современные типажи не всегда подходят к стилю моих работ. Кроме того — одежда. Какая она? Будет ли гармонично сочетаться с украшениями? Вот такой пример: для съемок одной из передач цикла «Клуб путешественников» нужно было сделать съемку украшений черкешенки. По сюжету я стою перед зеркалом и примеряю их. Но не то, не то… И ведущая меня просто заставила сшить платье, которое я создала за одну ночь — наряд из черного бархата, который вроде бы и был современным, но в то же время стилизован под старину. И только под него я могла надеть эти украшения.
Но… Есть еще целый ряд более конкретных дел, которые будут завершены в самое ближайшее время.
— Итак, нас ожидает…
— В настоящее время мы готовим выставку в Эрмитаже. Это серьезная и большая экспозиция, которая будет демонстрироваться в течение двух месяцев. Поэтому я стараюсь выполнить как можно больше крупных работ, многие из которых были запланированы уже давно и наконец дождались своего часа. Это ряд больших ритонов, мечей-акинаков, а еще — бокалы, короны, диадемы… Обычно в год делаю две-три подобных вещи. Более мелкие работы, я называю их «россыпь», уже готовы в достаточном количестве, постоянно получается что-то новое — это уже поток, который не остановить. Кроме этого, уделяю достаточно времени так называемой «второй линии», которая когда-то начиналась с «мелочей», а сейчас плавно переросла в пошив одежды (ее отправной точкой стало создание платьев принцесс). Мне посчастливилось побывать в мастерской, в которой обшивается вся королевская семья… Я имела возможность перебирать ткани, прикладывать к ним собственные изделия и в результате — получать законченные вещи. Очень надеюсь, что в них ощущается дыхание вечности и молодости, прошлого и настоящего моего народа. В этом вся моя жизнь…